цветным мельтешением, как если бы в калейдоскопе, когда его повернешь и туда и сюда. Потом вдруг как-то странно все успокоилось и рассеялось. Я оказался лицом к лицу с женщиной в черном бархатном платье. Да, в первую секунду (ну или там долю секунды) я видел только черное бархатное платье. Не бальное, конечно, так, чтобы до полу и шлейф, а обыкновенное платьице с поясочком и белым кружевным воротничком. Вторая секунда принесла мне смутный сигнал, что женщина некрасива и гораздо старше меня. Где-то вдалеке-вдалеке, как беззвучная августовская зарница, мелькнула мысль, что я в своей шеренге стоял не очень-то удачно, но радость оттого, что все кончилось и какой бы там ни был выбор пал, погасила далекую зарницу. Да и не все ли равно, с кем разучивать танцы! Не на век же! Не детей же, как говорится у нас в деревне, крестить. Партнерша смотрела на меня (казалось мне, что сверху вниз, а была гораздо ниже меня ростом) и спокойно улыбалась моему смущению. — Познакомьтесь, — откуда-то, чуть ли не с божественной высоты, из некоего чуть ли не божественного тумана гремел голос маэстро. — Назовите друг другу имена, протяните друг другу руки. — Серафима, — сказала женщина. Я пролепетал свое имя, и мы взялись за руки. Я думаю, тут нужно прежде всего иметь в виду, что я, шестнадцатилетний юноша, до этого вечера никогда, ни под каким предлогом и видом случайно ли, нарочно ли, в шутку или всерьез не дотрагивался до женщины. — Будем изучать основное положение танцующих. Встаньте друг против друга. Мы и так стояли друг против друга. Но, оказывается, нужно было приблизиться друг к другу вплотную. — Партнер кладет свою правую руку на спину партнерши примерно там, где кончается лопатка. Прекратить смешки. Кто не хочет учиться дальше, может оставить помещение. Следите, чтобы ладонь прилегала ровно, а локоть не отвисал. Не ерзайте ладонью по спине партнерши. Только во время быстрого, стремительного вальса разрешается опустить ладонь со спины на талию партнерши. Но это вас пока не касается. 58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4