не пришло бы идти в школу танцев в городской клуб железнодорожников. Не приснилось даже бы и во сне. Кассирша приняла у нас деньги, выписала квитанции и сказала, что нужно приходить в четверг к семи часам вечера. В хороших по возможности костюмах, в приличных туфлях, побритыми и «при галстуках». Насчет бритья она беспокоилась зря. Помнится, я еще не брился. Вернее, я не помню, брился я тогда или нет. Шестнадцатилетний возраст — скорее всего не брился. Надо заметить, впрочем, что ростом и сложением я выглядел постарше своих лет, это мне говорили все, да я и сам знал об этом. В назначенный день мы, едва дождавшись вечера, начистили гуталином наши ботинки, обстригли ножницами мо- хонышки на краях широченных (последнее слово предвоенной моды) брюк. Завязали галстуки, как полагается, широкими разляпистыми узлами и ровно в семь часов переступили порог клуба железнодорожников, пройдя между толстенными желтыми колоннами. Раньше тут было Дворянское собрание. Значит, и бальный зал с лощеным паркетом, с зеркалами от пола до потолка, с настенными подсвечниками между зеркалами, с лепными украшениями на потолке, все более причудливыми к середине потолка, к тому месту, от которого свисала огромная, дрожащая прозрачными стеклышками люстра. После нашего студенческого общежития, после наших слесарных и токарных мастерских, после того, что мы считали роскошным обшарпанный, весь в рыжих потеках зал кинотеатра «Художественный», большой зал Дворянского собрания показался мне сказочным. Я и представить себе не мог, что могут быть такие блестящие залы, что можно смело ходить по таким блестящим полам, смотреться в такие зеркала, любоваться такими люстрами. А тяжелые занавеси на окнах, а двери от пола до потолка, а стеклянные зеленые ручки у дверей... В этом-то зале нам и предстояло обучаться фокстротам и румбам. Словно на тонкий ледок, вступил я в первый раз на вощеный паркет, прошел сторонкой в дальний уголок, там как будто было потемнее, да и встал, чтобы никому не ме55 \
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4