земле, не в этой жизни. И вспоминать об этом можно только так же, как вспоминает человек о том, что и он был когда-то птицей и широкие крылья умели поддерживать его. Летаем мы, как известно, во сне, да и то лишь, говорят, когда растем. Я вернулся в деревню в середине лета. Сиротливо показалось мне без моих друзей, но живой думает о живом, — жизнь продолжалась. Тут подоспел петров день, и я решил даже сходить в Черкутино на гулянье: не встречу ли сверстников из окрестных деревень. Девушки на гулянье почти все были моими сверстницами: та из одного со мной класса, та — из седьмого «Б», та училась годом младше. Все они теперь стали невестами, на гулянье пришли в лучших платьях, но завлекать им, в сущности, было некого. Вокруг либо пожилые семейные мужики, либо зеленые юнцы, у которых на уме еще не девки, а залезть бы к кому в огород за крыжовником. Я собрался идти домой, как вдруг, вижу, идет по гулянью, подхватив под руки двух девушек, Колька Ланцев. — Мать честная! Колька!.. Уцелел! Вернулся! Колька бросил своих девушек и — бегом ко мне. Обнялись, поздоровались уже по-мужски, не дети. — Ты как? — А ты как? — Вот здорово, черт! А я иду, гляжу — стоишь! — Да. А я стою, гляжу — идешь! Вот здорово! К тому же лейтенант! Вдруг радостное, смеющееся лицо Кольки начало сереть, мрачнеть, серьезнеть, в глазах почудилась жесткость. — Погоди, погоди... Пойдем-ка за угол, мне с тобой поговорить надо. Я, конечно, пошел за угол церкви, думая, что, может быть, ему нужно попросить у меня денег на пол-литра (так о чем разговор!) или еще какая-нибудь просьба. Мы тейерь только вдвоем стояли друг против друга. — Ну, говори... — За что ты на меня тогда драться полез, а? Вот уж не ожидал!.. — Да что ты, Николай, опомнись!.. Сколько лет прошло... Война... Нашел что вспоминать! 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4