— Это мы съедим за обедом, — предложил Генка Серов. — Теперь неплохо бы немного хлеба на утро, на нашу тюрю. Мгновенно, как в сказке, появились еще четыре талончика. — Теперь хорошо бы килограммчик хлеба, чтобы обменять его на базаре на подсолнечное масло. — Тоже и на курево можно там обменять. — А я видел вчера, как один мужик на кусок хлеба выменял большую селедку. Вот бы нам посолиться!.. Мы рассуждали между собой, мечтали то о подсолнечном масле, то о турецком самосаде, то о селедке, а Яшка, как восточный волшебник, немедленно претворял наши мечтания в жизнь: долго ли было ему надавить печаткой на бумажный билетик! Опомнились мы, когда накопилась гора талончиков. Пересчитали — пять килограммов восемьсот граммов хлеба. — Нельзя столько сразу. Подозрительно. Как бы не попасться. (Что будет с нами, если мы попадемся, о том мы как-то не думали.) — Чего бояться! Как же мы попадемся, если талончики не отличить друг от друга? Предъявим подавальщице — обязана принести. Не все равно ей, сколько нести — восемьсот грамм или... — Да, пожалуй, пять восемьсот все-таки многовато. Давайте убавим для первого раза. Ну, хотя бы четыре кило... По килограмму на брата как раз будет. В столовой в этот день, как нарочно, оказалось народу меньше, чем обыкновенно. То ли мы пришли в своем нетерпении чуть-чуть пораньше. В кассе мы оторвали от своих хлебных карточек нужные купончики и получили на руки по талончику, точно по такому же, каких полно уж было у Яшки в кармане. Получив эти талончики, мы вышли из столовой и в уборной, закрывшись на крючок, стали сличать законные с фальшивыми. Да, разницы не было! Больше того, смешав, мы не могли уж выбрать теперь из общей кучи те четыре, что только что получили в кассе. — Ну как, кладем? — обвел нас всех Яшка тревожными глазами, когда мы все снова уселись за стол. — Кладем? Рискуем? После не жалеть. 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4