ня, как будто именно он поймал окуня и больше уж ему ничего не нужно. — А знаешь ли ты, это кто? — спросил меня потом молодой человек в полушубке, придя посмотреть добычу. — Откуда мне знать! — Маршал Н. — Быть не может! Ах, какая неловкость, я ведь его, кажется, того... по-русски... — Ну ладно, рыбаки все равны. Главное, что он доволен. По обратному пути на остров только и разговоров было, что о моей удаче. Спорили, между прочим, сколько он потянет. Я говорил, что в нем будет не меньше полутора килограммов. Саша давал на триста граммов меньше. Борис Петрович убеждал нас, что это самый типичный килограммовый окунь. Володя шел молча и ухмылялся. Вскоре к нам присоединились местные рыбаки. Разговор принял другое, интересное, я бы даже сказал, необыкновенное направление. То есть направление-то, может быть, и обыкновенное, но вещи говорились при этом удивительные. Местные рыбаки, узнав в Борисе Петровиче своего знакомого, во всяком случае, тоже местного, стали расспрашивать, где мы ловили. — Да ведь что, — отвечал им Борис Петрович, — сначала мы попробовали у собора, потом перешли на угол Главной улицы и Базарной, а потом уж сидели возле женской гимназии. — Ну, а этого где он выворотил? — Этого там, далеко, ближе к городской тюрьме. — Нет, я замечал сколько раз, что хорошо берет, вот знаете, около собора речка текла, ручеек, мостик через него, а на другом бережке луговинка, тут еще старушки-богомолки все отдыхали, поздней обедни дожидаючись. Вот на этой луговинке, ближе к ручейку, на самой кромочке отменный бывает клев! — Интересно. Надо когда-нибудь попробовать. Сначала, слушая этот разговор, я подумал, что нас с Сашей разыгрывают. Но нет, говорят серьезно. Борис Петрович обстоятельно объяснил: — Разве вы не знаете, что был такой город Корчева? Небольшой купеческий городок, однако все как следует: и со244
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4