Я показал. Молодой человек убежал. Некоторое время у соседей царила сосредоточенность. Очевидно, перевязывали мормышки. Через четверть часа молодой человек в белом полушубке прибежал снова. — Скажите, а сколько мотылей вы насаживаете на крючок? — А вы? — Изощряемся. Насаживаем одного мотыля — и того колечком, то есть за голову и за хвостик. Говорят, в бескле- вье нужно действовать так. — Ну, а я насаживаю сразу по четыре мотыля, и всех за голову. Еще через четверть часа (около моей лунки яркими красками горела груда окуней) прибежали оба молодых человека в полушубках. — Скажите, а где берет: со дна, с полводы, а может быть, у самого льда? Так ведь тоже бывает. Говорят, что водяные жучки примерзают ко льду, и вот окунь поднимается со дна и отщипывает, буквально отгрызает ото льда этих жучков. Я признался, что берет на разной глубине, но преимущественно все-таки на четверть от грунта. — А мы уж и так и сяк, и на шевеление в грунте... Мне вдруг тоже захотелось пошевелить мормышкой в грунте, хоть и не было в этом нужды при таком-то клеве. Вот мой «клопик» улегся в тонкую пленочку ила, вот я его сейчас сбоку на бок... Вот немного приподниму... Отчего же не поднимается? Зацеп? Жаль! Хорошая была мормышка. Нет, вроде пошло. Скорее всего зацепился за тяжелую гнилушку, и вот гнилушка отделилась ото дна. Выдержала бы только леска! Началось все с половины воды: и леску, и удочку, и мою руку вместе с ними потянуло вдруг вниз так, что рука моя окунулась в лунку, и я едва не отпустил удочку. Уж бессознательно я удерживал удочку посредине лунки, чтобы ни в коем случае она, натянутая до предела, не черкнула по кромке льда. Секунды две отдыхали и я и окунь. Потом я стал его тихонечко поднимать, потом все повторилось: до половины воды супротивник шел, как чурка, в нужном месте уперся, остановил мою руку и уверенно притянул ее к самому льду. 242
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4