именно этой зимой получилась у меня, ну, что ли, предпосылка для дальнейшего хода событий. На съезде российских писателей, в коридоре (всегда все самое интересное на подобных собраниях происходит в коридоре) познакомили меня со славным писателем-патриар- хом Иваном Сергеевичем Соколовым-Микитовым, тончайшим знатоком и нашей русской природы и нашего русского слова. Тут, конечно, разговор о весне, об охоте, о рыбной ловле. Я ввернул в разговор, что вот, мол, мечтаю когда-нибудь побывать в одном месте, называется что-то вроде Конакова. Иван Сергеевич руками всплеснул от неожиданности: — Да у меня же там дом! А когда бы вы хотели? — Поздней осенью. — Это плохо. Я в это время уж в Москве. Но вот сейчас я напишу записку моему племяннику Борису Петровичу. Вы просто так, погулять, отдохнуть? — Что вы, я же рыбак-подледник. — Тогда попадаете в точку. Там действительно превосходные рыбьи пастбища. Вот как! Ни больше, ни меньше, как рыбьи пастбища! Не просто водится рыба, не просто ее там много, а пастбища, то есть, значит, стада, табуны, косяки, отары. И, между прочим, записка к Борису Петровичу у меня в кармане. Жаль вот только, теперь весна, и записке придется бездействовать до глубокой осени. Ладно, будем готовить снасти! Разумеется, Саша успел поставить новую рессору, и от дому мы отъехали без приключений. Однако на окраине Москвы выяснилось, что отказало освещение. Опять короткая консультация с водителем такси. — Ничего не поделаешь, — как и в прошлый раз, говорил водитель, — надо около тротуара, со скоростью двадцать километров ехать домой. (Как это не понимают люди, что, если несколько месяцев собирались туда, где «превосходные рыбьи пастбища», и если уж завтра, не далее чем завтра, можно увидеть, как дергается сторожок, откладывать поездку нельзя.) Хорошо, что пока еще сумерки. По разъезженным, но теперь окаменевшим подмосковным дорогам ищем некую автобазу, где, может быть, сумеют починить «Москвича». Ка233
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4