го, чтобы собрать весь улов. Разумеется, все окуньки были пересчитаны, и оказалось их у меня сто девятнадцать штук. Герман торжествовал. Герман обещал мне в дальнейшем золотые горы, потому что он знает все водоемы под Москвой, и не просто знает, а именно вот так: от какого дерева сколько шагов отмерять. Правда, было и у него слабое место, или, лучше сказать, мечта. Несколько раз в то время, как мы таскали мелочь, Герман глубоко вздыхал и мечтательно, почти с горечью, говорил: — Эх, есть на земле водоем, и не так, чтобы очень далеко! Но очень уж трудно добираться! С пересадками. А потом еще пешком километров пятнадцать или двадцать. Туда нужно только на машине. Но все равно когда-нибудь соберемся. Я-то уж тридцать лет собираюсь — не соберусь. — Какое такое место? — Эта мелочь что! — не слыша меня, мечтал Герман. — Это одна забава. Там вдруг подходят окуни и ломают у мормышек кованые крючки. А уж лески рвут — я не говорю. Ты представляешь: кованый крючок — и пополам... Мечта моей жизни! — Да как называется место? — Есть на Большой Волге, в Калининской области, городок Конаково... Волга перегорожена плотиной, затопила окрестные луга. Местами образовались глубокие заливы в лесу, местами образовались острова, местами в водохранилище впадают небольшие речки. Эх, да что говорить, сердце начинает болеть, как вспомнишь про Конаково. Ты представляешь себе: кованый крючок — и пополам! — Да ведь ты не был там? — Правильно, не был. Но верные люди говорили. По обратному пути с зимнего лова в электричке ли, в машине ли, как только чуть-чуть согреешься, невозможно не уснуть. Мне снились дергающийся вниз сторожок и окунь- ковые мордочки, высовывающиеся из заснеженной лунки. А Герману, скорее всего, снились лесные заливы возле города Конакова. В эту зиму я больше ни разу не собрался на лед. Видимо, не так еще сильно зацепила меня эта зимняя рыбалка. Да и обстоятельства складывались неблагоприятно. Но все же 232
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4