По-стариковски Герман облился потом, пока шли в Солнечногорске от станции до Дома рыбака. Нельзя сказать, чтобы в Доме рыбака было привлекательно и уютно. Грязноватый коридор, грязноватые комнаты, плохо заправленные койки, на которые, видимо, ложатся поверх одеял в грубой рыбацкой амуниции. Впрочем, что сетовать: тепло, не дует, есть старик, у которого можно взять чайник с кипятком, а удовольствие стоит всего шесть рублей за ночь. Рыбаки-пенсионеры (в будний день не бывает других на водоеме) вернулись уж со льда и теперь пили чай. — Ну, как ловится рыба? — приветствовал их с порога Герман своим громким от глуховатости голосом. Рыбаки ничего не ответили на это первое приветствие и по одному этому можно было судить, что дела неблестящи. Один все же смилостивился: — За целый день — три поклевки. Не поймем, в чем дело. Может быть, погода собирается ломаться. Не было бы завтра сырой метели. Ведь перед ненастьем за два дня прекращается всякий клев. — Ну вот, видишь, —упрекнул я Германа, — стоило тащиться такую даль! — Не обращай внимания. Они не знают. (Последнее было сказано только для меня, то есть, с точки зрения Германа шепотом, на самом же деле на всю комнату.) Уверенность Германа была наивна, но тверда. Не поверить в нее было невозможно. В комнату приходили новые рыбаки, отсидевшие день на льду. Все они говорили, что нет никакого клева и что все они с пустыми руками. После каждого такого рыбака я смотрел на Германа вопросительно, а Герман неизменно отвечал: — Не обращай внимания, они не знают. — Это что же такое, мы не знаем?! — возмутился один рыбак. — Не там ловите. Надо идти по плотине до берез. Дойдешь до третьей березы, сворачивай на лед. Отмеряй по льду пятьдесят шагов, руби лунку. В самое глухое бесклевье будете с рыбой. — Герман, что же ты наделал? Зачем же рассказал свой секрет? Теперь они все завтра сядут там, где ты сказал, а нам уж ловить будет негде. — Ты думаешь? А мне как-то не пришло в голову. 230
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4