И вдруг шествуют среди спешащей и зябнущей толпы неторопливые люди в валенках с калошами, в тяжелых шубах (и брезентовых плащах поверх шуб). В таком наряде они немного неповоротливы. Точь-в-точь как водолаз на суше. Зато хорошо будет сидеть десять часов на одном месте под метелью или снегопадом. У каждого, как нам теперь доподлинно известно, ящик через плечо, на котором можно посидеть возле кассы или на перроне в ожидании поезда. В руках пешни, вроде как оружие. Добропорядочные москвичи разъезжаются из театров, гасят телевизоры, выключают радио, ложатся спать. Затихает, затухает заснеженный зимний город. Чем больше, чем глубже он засыпает, тем больше накапливается на вокзалах людей в шубах и валенках, с деревянными ящиками через плечо. Спите, москвичи! Завтра, когда вы будете открывать глаза и сладко тянуться в своих теплых постелях, эти чудаки с ящиками будут уж сидеть на льду, на водоеме встретив зимний рассвет. Многие-многие тысячи чудаков на всевозможных московских водоемах в радиусе не менее двухсот километров. Вам непонятна эта причуда (десять часов на льду), а им непонятно, как можно лежать и нежиться в постели, когда на земле рассветает и начинается уж мало-помалу активный окуневый клевишко. Рыбак-подледник бывает разный. Рыбак-пенсионер, рыбак — рабочий и служащий, рыбак-военный, рыбак-министр, так сказать, государственный деятель, рыбак-интеллигент, ну, конечно, и местный рыбак — совершенно особая категория. На поездах (на озеро Сенеж, в Хлебникове, в Водники, на Яхрому, под Иваньково) выезжают все больше пенсионеры, безлошадники, люди, не связанные ни с каким учреждением. Рыбак — рабочий, служащий и военный хорошо и четко организованы. Завод ли, министерство ли, воинская ли часть (а также и военные академии) выделяют к субботе специ- альные служебные автобусы, на которых и едут любители уж не в Водники и Хлебниково, а к отдаленным водоемам: на Плещеево озеро, на Истру, на озеро Неро, на реку Сару. Рыбак — государственный деятель выезжает главным 223
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4