Здесь, в Суздале, за колючей проволокой временно содержались будущие сады, много-много садов, потому что участок был большой, а деревца лежали там, связанные в плотные емкие пучки, занимая все огороженное пространство. Они даже и не лежали, а полустояли рядами, передние привалившись к задним. Корни их были присыпаны землей, чтобы не высыхали на ветру и солнце. Перед калиткой в огороженный участок стояла очередь. Сторож пропускал очередника, которого там, среди увязанных в пучки упакованных садов, встречала женщина, раздающая, значит, сады направо и налево. Однако, прежде чем встать в очередь, надо было, оказывается, ехать обратно в Суздаль и там, в конторе, выписывать материал (здесь молодые деревья не называют кроме как материалом), а также заплатить деньги. В конторе стояла еще большая очередь. Но в общем-то это радовало. Как-никак не за куском хлеба стоят люди, не за щепоткой соли, не за литром керосина, не за сахаром даже, а за садами, за весенним цветеньем яблонь, за чистым золотом спелых осенних садов. Когда подошла наша очередь, я хотел было робко попросить восемь прививков, но Сергей Васильевич властно вмешался: — Выпишите ему еще пятнадцать деревьев владимирской вишни да десять деревьев нашей невежинской рябины: зря, что ли, ехали такую даль! Крестный отец будущего сада хотел видеть своего крестника не скудным и жалким, а этаким пышущим здоровьем крепышом. —Да ведь уж восемь прививков есть. — Ну, вот и будет в самый раз. Шестнадцать яблонь, рябина, вишенье... Это для начала, на будущий год добавишь. Из-за колючей проволоки выносили кто сорок, кто пятьдесят будущих деревьев. Не читали они, значит, недавнего романа одного писателя, который руководящим тоном советовал сажать одну-две яблони, чтобы хватало поесть, но чтобы не развивались-де в людях частнособственнические инстинкты. А я, признаться, радовался, что люди берут по сорок да по пятьдесят деревьев. Я думал, что пускай берут: чем больше, тем лучше. 13* 195
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4