бо, и требование Леши не было вызвано ничем, кроме несложного, немудреного соображения, что больше денег всегда лучше, чем меньше. Либерал Виктор, должно быть, краснел, смущался и, побаиваясь тертого человека, не отказывался наотрез от нелепой затеи. Один пожилой семейный мужик поддержал Лешу. Володя Зотов занял в этом щекотливом вопросе резко противостоящую позицию, олицетворяя, таким образом, в их миниатюрном, раздираемом противоречиями обществе консервативное начало. Общество раскололось на два лагеря. Но, как ни странно, победило все-таки нравственное начало, начало Володи Зотова, и мы в конце концов разочлись по- хорошему. Когда сели вспрыскивать, хотя бы пока что и вчерне, так сказать, в общих чертах, отремонтированный дом, случился дядя Никита Кузов. Он, как самый старший и самый умудренный жизнью человек, поднял стакан с водкой и произнес: — Ну, за то, чтобы сгнил! И плотники и мы с женой поглядели на дядю Никиту с недоумением: что за странная фантазия произносить такой тост по окончании дома? — Ты что, дядя Никита, или зло какое на нас держишь, что желаешь нашему дому сгнить? — А сгорит — хуже... Посмеялись да и выпили за то, чтобы сгнил. Душа дома — печка, а печников, тем более искусных, совсем не осталось в нашей местности. Только в Корневе остался один печник — Федор Петрович Орлов, о котором далеко слышна добрая слава. Говорили мне, что может сложить печку и наш избач Юрка Патрикеев, но говорили также, что его печки вскорости начинают дымить, трескаться, а потом и вовсе разваливаются. Если же не разваливаются — не греют. Даже, у опытных, настоящих мастеров бывают и удачи и неудачи, так же, как, допустим, у хороших поэтов. Вроде бы все так же делал печник, как в прошлый раз, как в предыдущие сто раз, а вот, поди ж, не задалась печка, вышибает дымок во время топки, дров ест по три охапки зараз, а тепла не держит! К Федору Петровичу я ездил несколько раз. Он все от186
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4