Надо было понимать, что с мороза, после погрузки или трелевки мужикам необходимо было погреться, ну и заодно вспрыснуть благополучное завершение той или иной операции. Я отсылал деньги как бы в темноту. Однако, когда в апреле приехал в село, увидел возле дома толстые, сверкающие на солнце бревна с обильными капельками смолы на них. Так деньги, неподвижно лежащие в одном месте, вдруг, как бы чудом, превратились в груду золотистых сосновых бревен в другом. Набежали было и шабашники. Их атаман обошел дом и с легким сердцем пообещал все сделать за две недели. Прослышав о шабашниках, торопливо прибежал Костя Камынин: — Ну, что они говорят? — Говорят, все будет готово через две недели. — Дело твое, но я бы их гнал подальше от дома. Не сделают они. Разломать разломают, а сделать не сделают. И сами заплачут. И скажут: «Не надо нам никаких денег», — сбегут. Поверь мне, разломают и сбегут! На другой день и сами шабашники взглянули на дело трезвее, чем вчера. — Давай новый дом срубим рядом с этим. Это нам проще и легче. А ремонтировать — нет, пожалуй, не возьмемся. Тогда я поехал в Ставрово, то есть в наш районный центр, и нашел там организацию под названием Ремстрой- контора, то есть, значит, главное дело этой конторы не что иное, как ремонтировать дома. Вскоре приехал инженер с метровой линейкой, обмерил каждый угол и все записал на бумажку. После этого ничего не было слышно от Ремстройконторы в течение месяца. Оказывается, инженер составлял смету. Смета и сейчас хранится у меня. Это солидное изыскание, страниц на сто, в котором помечен каждый шуруп, который придется ввернуть в оконную ли, в дверную ли ручку, каждый погонный метр оконного переплета, каждый лист железа, каждый кирпич, каждый столб, каждая доска. Это была, короче говоря, прекрасно разработанная партитура, по которой, казалось, теперь и не умеющий играть или там руководить оркестром все спокойно и легко может исполнить. 183
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4