эту чертову бензобазу, где воняет керосином, где земля пропитана мазутом, где на каждом шагу спотыкаешься то о рельс, то о бетонную чушку. Кроме того, если бы даже мы нашли такое место, где все это есть — и холмы, и речка, и костер, и дождевая туча, и клеверное поле, — я все равно стал бы ездить в Оле- пино. — Тогда давай рубить этот узел. Давай отремонтируем деревенский дом. — И тогда ты будешь ездить туда с детьми? — Тогда буду. Мою первоначальную нерешительность с ремонтом дома нельзя, конечно, объяснить тем, что вопрос-де был не согласован с женой. С кем бы из понимающих дело олепинских жителей я ни заговаривал о ремонте дома, все в один голос рассуждали: «Нет. Нельзя. Он пока ведь стоит, домом кажется. Его ведь только тронь. Двух бревен не соберешь. Нет, он уж весь. Труха. Надо его ломать, разносить, а на этом месте новый дом ставить. Можно городского архитектора пригласить. Такую дачу выстроит, что и во сне не снилось, — хоромы, терема». Костя Камынин, наш деревенский родственник и специалист по плотницкому делу, изучал проблему дольше и тщательнее других. Мы с ним лазали по крыше, проверяя железо (труха!), ходили по чердаку, изучая решетник, стропила и связи (решетник можно оставить, стропила постоят, и связи я бы не сказал, чтобы не годились), щупом залезали чуть ли не в каждое бревно (где и проваливался щуп в трухлявое дерево, а где и натыкался на крепкую древесину). В конце Концов Костя вздохнул и сказал: — Отремонтировать, конечно, можно. Обойдется подешевле, и вид старого дома сохранится. Я ведь понимаю, что тебе вид оставить хочется. Но я бы лично, осыпь меня золотом, не взялся. Зато он взялся в течение зимы организовать заготовку и вывозку леса. То и дело живя в Москве, я получал от Кости квитанции и счета: то за валку леса, то за трелевку, то за погрузку, то за перевозку, то за ошкуровку. В конце каждого педантично, скрупулезно, до копеечки составленного счета помещалась графа: «Непредвиденные расходы». 182
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4