мрачную картину разваливавшегося дома, загораживали его, мельтеша перед глазами, наскакивая одно на другое, громоздясь, не давая опомниться и сосредоточиться. Теперь понятно, что смешно было бы приводить в порядок, облагораживать сад, не решив окончательной судьбы дома. Это все равно как если бы, следуя популярной поговорке, обзаводиться сначала подойником, а потом уж, через некоторое время, и коровой. Между тем у меня появились дети, которых летом надо было увозить куда-нибудь из Москвы на траву, на цветы, на речку, на чистый, без примеси ядовитых паров и газов воздух. Попробовали снимать подмосковные дачи, то в Хлебникове, то в Шереметьевке. Девчонки радовались всякой траве, всякому деревцу, всякой земляничке. А я, как найдется несколько свободных дней, все равно и с дачи уезжал в Оле- пино. — Слушай, — однажды заговорила жена, — что же это получается? Снимаем дачу, платим деньги, а ты все равно удираешь от нас в свою деревню. — Но ты ведь не хочешь с детьми ехать туда на все лето? — Да, я не хочу ехать в эту завалюху. Я боюсь, вдруг все обрушится — задавит детей. — А я не хочу сидеть за этим нелепым забором, воздвигнутым посреди других нелепых заборов. Я люблю гулять по привольным полям, по широким оврагам, по лесам, не замусоренным пустыми консервными банками и бумагой. Я люблю идти межой клеверного поля в ранний утренний час, когда начинает пригревать солнце и от клевера поднимается медовый аромат. Я люблю идти по холмам, то спускаясь в ложбину, то поднимаясь по размашистому склону. Я люблю смотреть, как по земле текут ручьи. Я люблю смотреть, как находит дождь. Я люблю ходить босиком по траве в конце концов, и не из угла в угол по дачному участку, а чтобы идти целый день, а потом остужать ноги, опустив их в светлые струи речной воды. Я люблю больше всего на свете —черт возьми! — в сумерки на опушке леса жечь небольшую теплинку и глядеть на огонь. Я люблю купаться каждый день рано утром, и чтобы идти к реке по обыкновенной земной тропинке, а не пробираться через 181
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4