в сладости и аромате. Когда наступала пора малины, не успевали ее обирать, даром что собирали каждый день по три хлебные плошки. Наутро выйдешь в сад — еще гуще, еще обильнее осыпаны кусты зрелой малиновой ягодой. Вдоль тына рядком росла черная смородина. А в левом дальнем углу сада неприступными колючими дебрями, или, лучше сказать, джунглями, стоял терновник. Стоит упомянуть про хмель, который вился по тыну. Тын в этом месте нарочно был сделан из длинных кольев. К осени собирали желтые душистые шапки хмеля, а тут как раз подоспевал покров, и нужно было варить «кумушку». Значит, хмель оказывался кстати. В бочонок наливали теплого медового сусла и отвару из хмеля одновременно. Три дня и три ночи бочонок стоял на печи. В нем что-то урывалось, булькало, вздыхало, ударяло в стенки, недовольно бурчало. Если не вышибало пробку или не разрывало бочонок, через три дня ставили его в холодную воду. В покров подносили гостям в деревянном ковше душистую, все еще сладковатую, но уж и не только сладковатую, не просто сладковатую влагу. Пьешь с удовольствием, вроде как при жажде, а ноги между тем пьянеют. Встанешь, чтобы идти, да и покачнешься. «Кумушка» — ласково называли напиток старики. «Хорошо задалась «кумушка», «Отведай-ка, сват, моей «кумушки» «Ай да «кумушка», ай да хороша!» Дедушка умер в тридцать третьем году. У моего отца к этому времени не было уж такого прилежания к саду, как у дедушки, и сад потихонечку начал запускаться. Захирела и перевелась пасека; между деревьями и кустами в середине лета буйствовала трава, вырастая выше смородины, вровень с малиной, разве что не могла соперничать с яблонями. Да и то иное зонтичное вымахает метра на два в вышину, заплутается своими цветами в яблоневых ветках. Деревья тоже почувствовали слабину хозяйской руки, — замшели, начали омертвевать то одной, то другой ветвью, а вскоре умерла целая яблоня. И хоть бы какая-нибудь другая, а то самая лучшая, самая светлая, самая ближняя к дому — липовая. Но все же, значит, отцу жалко было погибшей яблони. Когда на другой год от ствола пошел прямой, как стрела, крепенький побег, отец обрадовался и надеялся, что с липовой яблоней не все еще кончено. 12 В. Солоухин 177
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4