шагов, просить отдыха. А он идет, да еще и разговаривает: — А Маруся, моя жена то есть, спать ни за что не ляжет, пока я не приеду. Сидит и ждет. Приеду, тогда уж вместе. — Значит, любит. — Почему же меня не любить?! — искренне удивился Серега. — Вали сначала все в одну кучу, будем раскладывать. Говорят, что лучше всего сближает людей дорога. Но это неверно. Не дорога, а работа, делание одного и того же дела — вот что сближает людей по-настоящему и наверняка. — Она что же, под стать тебе, рослая, Маруся? — Что ты! Я ее на плечо посажу и унесу хоть на край света. Дробненькая — одни глазищи по чайному блюдечку. Ну, правда, верткая, поворотливая то есть, и по хозяйству, и в поле, и так... Очень она переживает за мою дурацкую неприятность. — Обойдется. — А Настя уродилась три кило шестьсот. Наверно, значит, в меня. Под заднее колесо вон тот плоский камень подложи. Да заткни его покрепче. Не так. Вот как надо его заткнуть. Теперь хорошо. Теперь давай пробовать. Экзамен нашему труду... Пожалуй, знаешь что? Пожалуй, попробуем без твоего мотора. А то она опять вниз полезет. И давай так: ты садись за мою баранку, а я твою машину сзади подтолкну. Ничего, так будет вернее. Через три минуты обе машины — и его и моя — стояли на главной колее. Это тоже был не асфальт, и, может быть, скоро опять сидеть в грязи. Но пока мы выиграли у дороги наше маленькое сражение. — Ну вот, а ты говорил! — Серега надел на себя стеганку, отряхнув ее от земли, убрал трос и поломанные лопаты в кузов. — А ты говорил: «Не вылезем!» Кто сильнее: человек или дорога? Давясь словами и покраснев (хорошо, что в темноте), я промямлил, протягивая Сереге бумажку. — Вот! Как договорились. Уговор дороже денег. (В последний момент и четырех рублей мне показалось мало, и я 165
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4