я, конечно, могу открыться. Все от своей же глупости. Председатель наш, да завхоз, да агроном, да еще там два бригадира выпили после работы и подрались. Что у них там произошло, не знаю. Завхозу поломали два ребра. Отвезли завхоза в больницу. Ну, а я возьми да и повесь на магазине бюллетень. — Какой бюллетень? — О состоянии здоровья. — Непонятно... Что же было в том бюллетене? — Конечно, мне бы не сочинить. Но я нашел старую газету и списал оттуда. Немножко добавил от себя. Пишу: «Бюллетень о состоянии здоровья завхоза Никитина. Пульс такой-то, дыхание такое-то, поломаны два ребра. Сердечная деятельность...» и так далее. Кнопками приколол к магазину. Оказывается, шум. Приехали из района, не знают, как расценить. Стенная печать? Не подходит. Стали расценивать как листовку. Понимаешь, чем тут запахло?.. — На вид-то вы вроде смирный. — Нет, я озорник. От этого я не отказываюсь. Но все же, какой я враг? Какой я, к примеру, политический преступник? Не враг же я? Неужели могут за врага сочесть? — Я думаю, обойдется. Там люди неглупые. Очень даже неглупые. Разберутся что к чему. Главное тут — чувство юмора. — Ну да. Я — чтобы посмеяться, а они всерьез. Однако давай работать. Хорошо, что у меня запасная лопата есть. «Шмяк, шмяк! Чмок, чмок. Кхы, кхы!» — Ты, пожалуй, бросай лопату да иди на поиски. Камни, бревна, доски — все неси сюда. — «Шлеп, шлеп! Кряк, кряк!» — Эх, сударушка, земля матушка, сколько же тебя перекопано! — «Кха, кха! Трах!» — Тьфу! Так-перетак, что за черенки пошли! Эдак-переэдак, нельзя дотронуться, он уже перелетает! — Кто насаживал? — Сам же и насаживал. — Ты уж ставил бы себе дубовые черенки. Я отдал Сереге последнюю из наших трех лопат, а сам с фонариком пошел на поиски. Недалеко от дороги среди перепаханного поля островком обнаружилась куча прошлогоднего льна, который выдергать-то выдергали, но почему-то не увезли с поля. Я набрал охапку слепившихся, шибающих прелью, тяжелых от прели снопиков. 11* 163
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4