— «Петух думал — в горшок попал». Дернуть, что ли? — Ну, а как же, конечно, дернуть. Век буду благодарить. — Ладно. На бутылку дашь. Шофер захлопнул дверцу и поехал вперед, чтобы встать поудобнее для выдергивания. «Дались им сегодня эти бутылки! — думал я. — Тот — на бутылку с бутербродом. Теперь и этот — на бутылку. И ведь какую мерку выработали: не сто граммов, не стакан — бутылка! Должно быть, сказывается повышенный уровень благосостояния, повседневно растущие потребности». Я не стал уж спорить: бутылка так бутылка! Лишь бы ехать, а не сидеть в луже. Когда шофер подошел к моим подфарникам зацепить трос, я разглядел его. Здоровенный рыжеволосый детинище. Стандартная стеганка коротка ему. Наверно, неудобно лазить в карманы — приходится высоко задирать локти. Впрочем, стеганка расстегнута, клетчатая рубаха тоже, голенища резиновых сапог загнуты. От этого ноги кажутся еще длинней. А сам он весь как восклицательный знак: чем выше, тем шире и здоровее. Силой и уверенностью повеяло от рыжего богатыря. Не было бы ничего чудного, если бы он потянул за трос да сам же и вытащил мою машину на твердое место. Разглядел я и его грузовичок. Это была вконец обветшалая, побывавшая, должно быть, не в одном капитальном ремонте, чуть ли не довоенного выпуска полуторка. Ладно, что борта кузова перекосились и выкрошились, ладно, что вся она похожа на консервную банку, которую мальчишки гоняют вместо футбольного мяча, — очень уж гладка и ненадежна была резина. Вот что смутило меня в первую очередь. Такие колеса без единой зазубринки шоферы зовут лысыми. Казалось, камеры просвечивают сквозь стесавшиеся, утончившиеся покрышки. Я сел за руль, чтобы помочь грузовику мотором. В ярком свете фар мне видно было, как лысые колеса, словно в масле, беспрепятственно крутятся на ослизлой земле, бросая в мои фары, в мое ветровое стекло мелкую, как дождь, и такую же частую грязь. Покрутившись на одном месте с невероятной, почти пропеллерной быстротой, лысые колеса остановились. ХлопВ. Солоухин 161
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4