восемь. Да и какой трактор за семь верст киселя хлебать поедет... Мне вот, правда, торопиться некуда. Хошь, помогу? — То есть как?.. — Ну как? Где подкопаем, где подложим. Не может быть, чтобы не вытащили. Она сама-то исправна? — Сама как часы. Я буду очень рад, если вы... Я не ожидал, разумеется... — Ты не думай, что я без корысти. Трояк за работу: чтобы на бутылку и на бутерброд. Не то чтобы жалко было трех рублей — отдашь и десять. Но очень уж откровенная корысть неприятно резанула меня. Я ответил так, как никогда не ожидал бы от себя в такую минуту. — Не надо. Я как-нибудь один. Подожду. — Ну, валяй! И, усмехнувшись еще раз, теперь уж на прощанье, он зашлепал по грязи своими резиновыми сапогами. Хм, «подожду»! А чего, спрашивается, ждать? Дурак я, дурак!.. Зачем отказался от подмоги? Может, и правда вытащили бы? Некоторое время я с остервенением (от злости на себя) рыл землю. Но было ясно, что как только я попытаюсь тронуть машину, так она и увязнет опять и все мое выкапывание пойдет насмарку. Между тем лесок, который я недавно проехал (какой там лесок — осиновые кустики!), до сих пор сливавшийся с чернотой ночи, так что нельзя было и заподозрить, начал смутно проступать, потому что сзади него пожелтело и засветилось. Вокруг леска образовалось слабенькое сияньице. Потом пошли в небо, вроде как прожекторы, вздрагивающие, трепетные пучки света. Оказывается, вот чего нужно было ждать: чтобы засветился осиновый лесок! Через пятнадцать минут грузовик поравнялся с местом моего одинокого сидения. Наверно, и сам остановился бы грузовик, но я для верности вышел на дорогу и посемафорил рукой, прося ли, требуя ли остановиться. — На кой тебя сюда понесло? — заругался шофер вместо приветствия. — Ехал бы по дороге. — Думал, как лучше объехать лужу. 160.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4