— Мне оказывает, что Некрасиха будет полевее. — Вот я и говорю, что Волково. — Пасынково... Зарево не хотело сбавлять своей хоть и пульсирующей, но равномерной напряженности. Зловещими были именно его безмолвие, его бесшумность, полная тишина. Наверно, там теперь суета, беготня, крики, вопли... Ничего не долетает сюда, к нам, стоящим на луговине в пяти километрах от пожара. «Тихое, долгое, красное зарево целую ночь над становьем своим...» — и некстати и кстати стали вспоминаться любимые, точные слова. «Я вижу над Русью далече широкий и тихий пожар». Какие все-таки самые точные слова! Наверно, пришлось ему глядеть где- нибудь в Шахматове на русские наши пожары. Не может быть, чтобы одно прозренье!.. Вдруг дружно, громко заговорили бабы: — Мужики, что вы стоите? Чего ждете? Мужики, разве так полагается? — Давно уж были бы на месте, если бы сразу-то... — Василий-пожарник, вишь, в Прокошихе... Чай, замок- то можно сшибить ради такого случая. — Да хоть бы и без пожарных машин, с топорами. Там теперь каждые руки дороги. — Ишь, на что надеются, что прогорело давно, одни головешки остались! А оно все не прогорает. Вон как выкидывает, вон как разъяряется! — Поезжайте, мужики. Ладно уж вам гадать: Некрасиха, Волково, Пасынково... Подъедете к месту, сразу видно будет, Некрасиха или Пасынково. — Где это видано, чтобы на пожар глядеть, а не ехать! Рази так полагается? Молча глядим на пожар. Но настроение от бабьего разговора наметилось к перелому. Нужен был теперь лишь маленький толчок, чтобы все пошло в другую сторону. Тут в самую решительную секунду на пожаре опять выбросило — пожалуй, даже сильнее всех разов. —А что, мужики, и правда, не поехать ли нам? Пожалуй, поедем. Что-то большое горит, не прогорает. — Не проехать в такую грязь. — Трактор завести. На тракторе. — Приедешь завтра к вечеру. 153
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4