всегда становится хорошо и спокойно, когда посидишь молча над тихой водой. Есть в молчащей вечерней воде некая очаровывающая таинственность, такая, что даже говорить начинаешь шепотом. Может, это все оттого, что некогда, не знаю уж сколько миллионов лет назад, в прогретой стоячей воде зародилась первая живая клеточка. Но тут была еще и другая, своя маленькая тайна — тайна безыменного озерка. Я живо представил себе, как сейчас осматриваются и обживаются на новом привольном месте карпики и карасики, и мне, как, очевидно, и моим спутникам, было хорошо оттого, что вот разумно вторглись в жизнь земли, изменили это озерко, и теперь у него новая эра в его маленькой истории, и что все это прошло хорошо, никто не знает, не нарушит... Пожалуй, главная-то радость и была в том, что никто не узнает и не нарушит, в том, что у озерка не было тайны, а теперь она появилась, и создали эту тайну мы каких-нибудь десять минут назад. Вдруг что-то заставило меня оглянуться. На пригорке стоял человек в замасленной одежде: может быть, шофер, может быть, тракторист. Он посмотрел на нас и на порожнюю бочку, видимо все поняв, с легкой самодовольной усмешкой. Потом повернулся и пошел прочь, и мы тоже молча пошли к машине. У всех у нас сделалось дурное настроение, хотя, если разобраться, в сущности, ничего не произошло. Уже садясь в машину, рыбоводы обменялись словами: — Шофер он, может быть, дальний чей, случайно, проездом? — Нет, я знаю его, из соседней деревни. Машина тронулась с места. На безыменное озерко смотрели удивительно яркие звезды.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4