как стена, и, кроме того, группами вырывалась на чистый водный простор, образуя живописные островки. Я — рыбак-поплавочник. Знаю толк в рыбных местах, научился с одного взгляда определять, куда стоит закинуть удочку, а куда не стоит. У меня сердце замирает, когда проходишь мимо такой заводи с нависшими над нею ольховыми деревьями. Над тихой вечерней водой я могу сидеть часами даже и без удочки. Так вот при виде этого озерка, затерянного одиноко в широкой воронежской степи, у меня зачесались ладони. Эх, посидеть бы здесь зорьки две! Небось килограммовые карасищи роются в июле возле камышовых зарослей. И никто их тут не тревожит, они мирно старятся и помирают своей смертью. — А ты уверен, что здесь нет рыбы? — услышал я сквозь свои мечты голос Бориса Викторовича. — Вполне. Все нужные исследования мы провели еще в прошлом году. Нынешним летом я тоже сюда наведывался. Ни одного экземпляра здесь нет. — Тогда к делу. И Борис Викторович торопливо стал выливать содержимое бочки в озерко. — Ну вот, привольно им тут будет! — любовно усмехнулся рыбовод, словно выпустил на приволье не карасей да карпиков, а своих собственных детишек. — Сто единиц на это озерко хорошо: никакой конкуренции, вполне естественное развитие! — А вы мне так и не рассказали, зачем это делается. Борис Викторович как бы ожидал этого вопроса. — Понимаете, — сказал он, — тут сразу несколько целей. Во-первых, и это главное, как интенсивно они будут расти в таких условиях. Второе — каким болезням они могут подвергнуться. Третье — вопросы размножения при отсутствии естественных врагов. В общем будем наблюдать за этим озерком. Вот только бы никто не пронюхал, а то все пропало, — и он подозрительно посмотрел и на меня и на шофера Гришу, видимо вполне доверяя лишь своему коллеге. Солнце между тем успело закатиться, и на землю опустились сумерки. Вода в озере погасла, сделалась черной как деготь. Ни всплеска, ни шороха. Не знаю, кому как, а мне 146
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4