рого неба вспышкой магния ударит белая холодная полоса; а то вдруг по чистому небу разбегутся легкие перистые облачка, как будто падают на землю невесомые, золотистые перья неведомой сказочной птицы. Но бывает, конечно, и совсем чистое небо. Тогда оно делается «многоярусным», и невозможно отметить глазом линии, где кончается один ярус и начинается другой. Самый ближний к земле багров или малинов, потом точь-в-точь как расплавленное золото, потом синий, как морская синева, потом поднебесная лазурь, потом, ближе к зениту, зеленая, прозрачная глубина. В зеленой-то глубине и появляются первые, еще при жизни заката звезды. Я, конечно, не расписывал подробно наши закаты матери моего приятеля, но помнится, что все же пытался изобразить, чтобы дать хоть намек на их в общем-то непередаваемую словами красоту. Все бы и шло хорошо, если бы я, выйдя в другую комнату и вовсе не собираясь слушать, что они там говорят, вдруг невольно не услышал следующего разговора. — Послушай, — спросила у сына мать, — неужели он действительно способен чувствовать красоту? Он говорит о закатах так, как будто... Я даже не знаю, что сказать. - Ну, успокойся, мой пузик, для нас с тобой красивый закат — это неуловимые оттенки, нюансы, гаммы, сочетания цветов. А для него... яркое красное пятно — уже красиво! Дело было перед завтраком. Я вышел на улицу, купил себе с лотка четыре горячие, пропитанные маслом котлеты и съел без хлеба на ходу, вытирая пальцы о бумажный кулек. Я думаю, что мой бывший приятель до сих пор не знает, почему я тогда уехал так неожиданно и в общем-то неприлично: когда уезжаешь из гостей, надо в любом случае говорить спасибо.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4