крыльца, лес вокруг, грибов, орехов, земляники, малины, черемухи прорва! Зимой зайцы и лисы скачут под самыми окнами, а посмотрев из окон или выйдя на крыльцо, невозможно оторваться от любования пейзажем. Лес напротив окна вздымается на крутую гору и потому кажется многоярусным. Из-за нижнего ряда деревьев выглядывают наполовину деревья второго ряда, из-за этих — третьи, из-за третьих — четвертые. Весной, в пору молодых листьев, осенью, в пору красного и желтого горения, зимой, в пору сиреневых на рассвете инеев, — не оторвать глаз от Журавлихи. На фоне многоярусного, стремящегося вверх, стрельчатого, как бы даже готического леса вдоль реки растут округлые и пышные, словно кучевые облака, золотистые ветлы. — Вот бы где построить избушку, — вслух подумал Федор, — да приезжать бы сюда работать! — Поставить бы ее, к примеру, вон между двух елей, задом к березнячку. И мы, как дети, увлеклись вдруг этой несбыточной (каждый понимал, что несбыточной) идеей. Несколько раз лазили на пригорки, мерили шагами, прикидывали, ходили смотреть подъездные пути, выбирали место, где можно перегородить речку плотиной и образовать пруд, высчитывали, сколько кубометров леса понадобится и сколько это будет стоить. Размечтались до того, что хотели уж идти к леснику и лесничихе узнавать, будет ли лесничиха продавать молоко и яйца и присматривать за избой во время нашего отсутствия. От сторожки мы пошли вдоль Журавлихи по красивой лесной дороге, меж высоченных кряжистых сосен и вышли к деревне Негодяихе. К этому времени мы порядочно устали, и я предложил на выбор: или идти по дороге на Негодяиху и делать крюк, или срезать напрямик, но тогда придется переходить поле овса, прежде чем попадешь на луговую тропинку. Решили пересекать поле овса и пошли напрямик, и овес хлестал нас по ногам, которые то и дело попадали то в ямку, то на твердые комья. Но в конце концов молодым, здоровым людям, хотя бы и по жаре, пересечь поле овса не проблема, не каторжный труд, не испытание характера, и мы прошли его, и тогда ЮЗ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4