резиновые сапоги. В руках можжевеловая палка. Он не собирался останавливаться около меня, но мне пропустить его показалось невозможным. Единственная живая душа в этой ночи, в этом моем одиночестве! Как же так не поговорить с человеком, не отвести душу! А ему неужели не интересно, почему я здесь торчу, кто я, откуда? Может быть, мне нужна помощь? Именно насчет помощи-то... Неужели можно пройти, не осведомясь? Но нет, я со своей бедой не вызывал никакого интереса, никакой хотя бы праздной любознательности прохожего с можжевеловой палкой. Мало ли застревает машин на наших дорогах! — Завяз вот,— сказал я, вроде бы и не обращаясь к прохожему, но все же в тот самый момент, когда он поравнялся с моей машиной. — Что делать, грязь. — Как что делать? Дороги. — Так и будешь сидеть, пока дорогу к тебе не подведут? Прохожему было лет сорок, не больше. Да еще нужно прикинуть лет пять на то, что не брит. Задав свой шутливый вопрос, он остановился и повернулся ко мне лицом. — Куда бы за трактором сходить? — Здесь поблизости некуда. В бригадах сейчас ни одного трактора. Да и какой трактор киселя хлебать поедет!.. Мне вот, правда, торопиться некуда. Хошь, помогу? — То есть как?.. — Ну как? Где подкопаем, где подложим. Не может быть, чтобы не вытащили. Она сама-то исправна? — Сама как часы. Я буду очень рад, если вы... — Ты не думай, что я без корысти. Трояк за работу. Не то чтобы жалко было трех рублей — отдашь и десять. Но очень уж откровенная корысть неприятно резанула меня. Я ответил так, как никогда не ожидал от себя в такую минуту: — Не надо. Я как-нибудь один. Подожду. — Ну, валяй! И, усмехнувшись еще раз, теперь уж на прощание, он зашлепал по грязи своими резиновыми сапогами. Хм, «подожду»! А чего, спрашивается, ждать? Дурак я, дурак! Зачем отказался от подмоги? Может, и правда вытащили бы? Некоторое время я с остервенением (от злости на себя) рыл землю. Но было ясно, что, как только я попытаюсь 70
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4