покое! Пусть они делают без ваших выдумок простой, натуральный цветочный, пчелиный мед! Но научили, выпустили воробья. И вот теперь ходишь по базару, выбираешь мед, а на душе неспокойно. Дело не только в том, что за сахар, подделанный под мед, будешь платить по пять рублей вместо 94 копеек, бог бы уж с ними, с деньгами. Но будешь ведь надеяться, что перед тобой чайная ложка уникальнейшего, чудодейственного, насыщенного разностями целебного вещества, и сейчас проглотишь его, и будет хорошо твоему организму, твоим мозгу и печени, нервам и кровеносным сосудам, легким и сердцу, желудку и щитовидной железе... а оказывается, ешь ты обычный ширпотре- бовский сахар. Не хочу тем самым сказать, что все пасечники — жулики и что весь мед на базаре — поддельный мед. Тоже ведь и проверяют его там. Но все же хочется какой-то особенной, стопроцентной гарантии. Что — проверка! Можно, наверное, проверить и разоблачить мед, в котором 80 процентов сахара, а если 15—20 процентов? Но все равно ведь нехорошо. Потому и хочется стопроцентной гарантии. Да где же ее, эту гарантию, возьмешь? Самому разве начать пчел разводить? Тогда уж было бы твердо и стопроцентно. Да и то... И все же мы с моей старшей сестрой Екатериной Алексеевной знали, что у нас гарантия есть, гарантия эта — наше родное село, а в селе — Марюша. Совсем еще недавно, еще на моей памяти, процветало в Олепине несколько крупных пасек. Опять же крупных в наших масштабах. Сорок домов — село. Церковь посередине. А скажи где-нибудь поюжнее, почерноземистее — будут смеяться. Экое село — сорок домов! Тысяча, две тысячи — похоже будет на село, а сорок — это же хуторишко. Возьмите вон донские станицы. Тоже ведь села по сути, а похожи на города. Несколько тысяч жителей. А у нас в Олепине, когда стали мы мальчишками считать, и всего-то оказалось сто два человека. Деревеньки вокруг и того меньше: по десять — пятнадцать дворов, таковы уж у нас масштабы. Может быть, на том же Дону, на Кубани, на Украине шумели и гудели пасеки по двести ульев (наверное, шумели), у нас же двадцать пчелиных семей — гигантское пчеловодческое хозяйство, потолок и предел. Но все же было на сорок домов несколько превосходных пасек. У нашего деда — раз, у дяди Феди Ворони170
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4