— Что поделаешь — техника,— начал оправдываться бригадир. — По-вашему, техника должна портить жизнь? Землю? Почему нельзя устроить за селом стоянку машин? Вокруг села устроить объездную дорогу? Трактористов и шоферов заставить селом ходить пешком. Они же в село не пахать едут, а обедать, за сигаретами в магазин, путевку отметить в конторе. Неужели они не могут двести шагов пешком пройти? Ведь если на эту грязь каждый день смотреть — заболеть можно. — Не думает об этом никто, — искренне признался Воронин-старший. — То-то и оно. Пойдемте, я вам еще покажу. Алексей Петрович вывел всех за свой огород, за залог, где начинался уже постепенно зеленый, размашистый склон оврага. — Пейзаж, красота! — воскликнул зять-бригадир.— Какой еловый лесок на той стороне, какие сосны вон, справа. — Ну, и поглядите, что вы сделали с этим пейзажем. — А что? — Слепые, что ли? Лес на той стороне видят, а под носом у себя не видят. Зеленая, ровная, хоть и наклонная плоскость овражного склона действительно была в трех местах обезображена огромными буграми и ямами. Да и вокруг этих ям земля была ободрана и изрыта. Если бы на теле такие язвы, то была бы это какая-то страшная болезнь, и надо было бы немедленно лечить. — Это-то? Это прошлогодние картофельные бурты. А левее — траншея, бульдозерами прорыли для силосования грубых кормов. — Прошлогодние же бурты! Хотя и для них не следовало обдирать хорошо задернованную землю. Но допустим, что не продумали, ободрали. Выбрали картошку после зимы. Неужели не пришло никому в голову заровнять опять это место, загладить да и засеять сверх того травой. У вас же техника! Испортили место и бросили. А в этом году где-нибудь в новом месте эти бурты и траншеи заложите? — Не думает об этом никто,— еще раз подтвердил отец. — А это что за ссадина наискось по всему склону? — Тракторы. — Кто же разрешил им своими гусеницами разрезать 150
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4