кан. Детенышей было много. Пока мы разбирали дрова, хориха перетаскала их в другое место, только одного она не успела унести. Уповая на материнские чувства хорихи, навострили старый заржавленный капканишко. Дыра, вернее, щель в прогнившем бревне была одна. Сразу за щелью начинались зеленые крапивные джунгли. Навострив капкан, замерли. Не прошло и пятнадцати минут, как раздался истошный зверный визг. Когда прибежали, хориха извивалась, схваченная за обе передние лапы, грызла бесчувственное железо. Убить ее было делом одной минуты. Собственно, и разглядели, что хориха, а не отец, когда убили. С трофеем выскочили на улицу, держа за пушистый хвост и показывая сбежавшимся ребятишкам. С остренькой мордочки у хорихи капали редкие очень алые капли. Капкан навострили снова: не придет ли за детенышем отец? Мать, выполнившая свой материнский долг, осталась валяться на траве. Мальчишки палкой переворачивали ее с боку на бок, разглядывали набухшие молоком розовые соски. Я заметил, что в глазах моих девчонок, Лены и Оли, не было вовсе никакого злорадства, напротив, тихая грусть и чуть ли не жалость. Какое противоречие: почему же они не жалеют истребленных зверями двух десятков цыплят? Хорь-отец не шел за детенышем. Ждать надоело. Решили обыскать всю усадьбу, чтобы найти основной выводок. Завечерело. Начал накрапывать редкий теплый дождь. Лена и Оля то и дело прибегали ко мне и спрашивали: — Папа, пап, как думаешь, далеко она их успела перетащить? — Не знаю. Наверно, все-таки далеко. Через некоторое время вопрос повторялся в новой форме: — Папа, пап, как думаешь, найдут мужики или не найдут? — Думаю, что теперь уж не найдут. Видите, как темно. И дождь. Через пять минут новые заботы: — Папа, пап, как думаешь, хорь один сумеет вырастить детенышей? Или они все равно умрут? — Вот этого я не знаю. Думаю, что одному ему будет трудновато. Вот если бы осталась жива хориха... 99
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4