Волги в Москву было увезено не меньше семи тысяч килограммов ершей. Один раз весной мы попробовали изменить излюбленному водоему и поехали на Тростнянское озеро. День был хоть и мартовский, но ветреный, холодный, неприятный. К тому же, где бы мы ни рубили лунок, где бы ни опускали мормышки, ни у кого из нас не дрогнул сторожок. Как будто в целом озере не осталось ни одной рыбины. Наконец прохожий (тропинка по озеру от села до села) все нам толково разъяснил: — Теперь рыба сосет струю, а вы, чудаки, поймать хотите. — Как так струю? — Очень просто. Снег тает, под лед ручейками просачивается талая вода. Вот на этих-то струях и держится теперь вся рыба. Да вы вон куда поглядите! Мы поглядели в сторону села, расположенного над озером на горе, и увидели, что из села к озеру бегут люди, как если бы пожар или кто-нибудь утонул. Нужно было узнать, в чем дело. Недалеко от озера длинной шеренгой стояли жители села: и мужчины, и женщины, и мальчишки. Из узкой грязной канавы, сочащейся у их ног, они небольшими сачками, вместе с черной торфяной жижей, выгребали крупную серебряную плотву. У иных рыбаков находились помощники —мальчишки или девчонки, которые сразу рыбу убирали в мешки. Но вообще-то она лежала вдоль канавы большими 91
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4