А почему? — Светло было, чуть шевельнешься — очередь. Или снаряд. Простреливалась вся река. Товарищ мой не выдержал, отпустил бревно, поплыл. Через десять метров накрыли, как все равно горстью гороха бросили. Думаю, пуль пять в него шлепнулось... А я восемь часов сидел. — И жив остался? Не поверю. — Так вот же я, разве не видишь, что жив. — Врешь,— начал всерьез горячиться паренек военного года рождения.— Переохлаждение организма. Чудес, папаша, на свете не бывает. — Ах ты, щенок, это я-то вру? Чудес не бывает! А Москва? Немцы в семи верстах были,— не чудо? А вся война? Где ты был в сорок первом году? Спор становился все горячее. Но «Москвич» уже светился всеми фарами и подфарниками. Так мы и не дослушали спора между двумя русскими людьми насчет того, может ли человек просидеть, не двигаясь, восемь часов в воде, или все-таки чудес не бывает? Из тьмы со стремительной скоростью летели нам навстречу белые хлопья снега. Они вылетали, казалось, из одной точки. Но чем ближе подлетали к стеклу, тем больше рассыпались веером, так что только некоторые снежинки шлепались о наше стекло, другие обтекали машину вместе с ветром, вместе с темнотой, снова смыкавшейся сзади автомобиля. Как не подхлестывал Саша «Москвича», время было потеряно на автобазе, да и дорога осклизла от снегопада. К тому же немного поплутали, запутавшись в трех последних деревнях. Все это кончилось 72
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4