Для рабочих базы, тех нескольких человек, что не ушли еще домой, наш «Москвич» — разнообразие и развлечение. Все они собрались вокруг, разговариваем. — А правда ли, говорят, что в прошлом году автобус с рыбаками под лед ушел? — Не автобус, а грузовая машина с фанерным верхом. — Ну и как же? —Мы там не были. Говорят, грузовик попал на полынью, затянутую свежим ледком, и тогда как передние колеса зацепились уж за твердый лед, задние проломили корку, и машина встала вертикально. — Ну, а рыбаки как же? — Ну... и рыбаки, куда же денешься, к тому же, в шубах. — Говорят, фары в воде долго светились? — Нет, фары остались наружи. Сказано, машина встала вертикально. Дверца из фанерного кузова была сзади, как раз на дверцу машина-то и встала. — Да, история. — Да. Там ведь если не захлебнешься, заледенеешь. — А вот вы не поверите, братцы,— заговорил вдруг пожилой уж человек,— что я в войну, держась за обломок бревна (а бревно в льдину вмерзло), восемь часов в воде сидел. — Ври больше,— горячо возразил паренек, так примерно сорок первого года рождения.— Не способен на это человек. Ледяная вода... Переохлаждение организма... Полчаса, и готов. — Какие вы ученые,— переохлаждение! А я говорю, восемь часов в зимней воде просидел. 71
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4