Снег то и дело залеплял лунку, и тут вступала в дело шумовка. Самих нас совсем залепило и замело, а мы, как заведенные, вытаскивали абсолютно одинаковых стандартных щупленьких окуньков. В конце ловли пришлось глубоко разгребать снег, для того чтобы собрать весь улов. Разумеется, все окуньки были пересчитаны, и оказалось их у меня сто девятнадцать штук. Герман торжествовал. Герман обещал мне в дальнейшем золотые горы, потому что он знает все водоемы под Москвой, и не просто знает, а именно вот так: от какого дерева сколько шагов отмерять. Правда, было и у него слабое место, или, лучше сказать, мечта. Несколько раз в то время, как мы таскали мелочь, Герман глубоко вздыхал и мечтательно, почти с горечью, говорил: — Эх, есть на земле водоем и не так чтобы очень далеко. Но очень уж трудно добираться, с пересадками. А потом еще пешком километров пятнадцать или двадцать. Туда нужно только на машине. Но все равно когда-нибудь соберемся. Я-то уж тридцать лет собираюсь — не соберусь. — Какое такое место? — Эта мелочь что! — не слыша меня, мечтал Герман.— Это одна забава. Там вдруг подходят окуни и ломают у мормышек кованые крючки. А уж лески рвут — я не говорю. Ты представляешь: кованый крючок и пополам... Мечта мой жизни. — Да как называется то место? — Есть на Большой Волге в Калининской области городок Конаково... Волга перегорожена плотиной, 3 * 67
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4