жало неудовольствие. Даже ему в эту ночь дремать хотелось больше, чем ехать. — Что делать? А что делать? Если рессора лопнула, делать нечего. Надо по краешку, около тротуара, со скоростью двадцать километров тянуть в гараж. До гаража, конечно, потихоньку доедете, ничего страшного. — А как вы думаете, если на водоем, на рыбалку... как думаете, не дотянем? Сердитый водитель, верно, подумал, что мы над ним начинаем смеяться, и молча поднял стекло, отгородился от нас мелким морозным рисуночком. — Попробуем, проедем метров сто, может быть, ничего,— робко, с затаенной надеждой, предложил Саша.— Обидно. Ночь разломалась, да и утро уж скоро. Пока ехали бы, пора опускать мормышку. Тихонечко стронулись с места. Ничего, едем. Саша и сам, наверно, не заметил, как набрал скорость до нормальной. Ничего. Главное избегать неровностей, чтобы на толчках кузов не чертил дорогу. Вот уж и Дмитровское шоссе. Вот уж осталась позади Москва. Едем. Хоть и без рессоры, а едем, черт возьми. Нельзя же, в самом деле, откладывать рыбалку, к которой целую неделю готовились. И мотыль пропадет. Нельзя. Едем. Перегоняют рыбаки- интеллигенты на «Волгах» и «Победах», но все же едем и мы и, конечно, доехали до водоема. Саша научил меня, что, идя по водоему, нужно ударять впереди себя пешней, пробуя крепость льда. И вот я, ударив черное гладкое стекло, впервые вступил на лед в качестве рыбака. По черному стеклу 57
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4