уходили в деревню. Их пестрая цепочка вытянулась по склону холма. Несколько лошадей появилось на скошенном. Они бродили, переходя из света в тени, становясь то совсем черными, то ярко-коричневыми. Легкая закатная краснота лежала на всем, заполнив самый воздух, от зеленых трав до белизны крепко сочных кучевых облаков. Тишина разлилась в природе. Около нашего автомобиля струился в небо тонкий синий дымок. Напрямик по высокой, начинающей влажнеть траве я пошел туда. Все уже собрались на наш бивуак. Саша, кроме разной мелкой рыбешки, поймал большого темнобронзового, жирногубого, в мелкую черную сеточку линя. — Подсек, слышу — зацеп. Хотел уж обрывать, а он, голубчик, и повел! Поднимаю, поднимаю, а он, подлец, в глубину! Руки и сейчас трясутся. Первый линь в моей биографии. Как думаешь, полтора килограмма будет? Или, думаешь, кило восемьсот? Предусмотрительный Павел Иванович вынул из кармана маленький пружинный безменик, сделанный, наверное, при царе Горохе, подцепил за красный глаз. Пружинка скрипнула, ржавая железка на шкале показала фунт с четвертью. — Неправильный безмен, — категорически заявил Саша.— Не может быть, чтобы такой красавец, чтобы этот голубчик, чтобы он, подлец, весил всего полкилограмма! Павел Иванович до времени таил свою добычу в ведре под сетью. Он уважительно рассмотрел кучу моих ершиков — «Дляухи перва рыба», перебрал Саши19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4