Видно, как каждый стебель, каждый лист освежился дождем, как все жадно пьет влагу. Светлые струи дождя — это, в сущности, струи спелого пшеничного ли, ржаного ли зерна. Вот оно льется, точь-в-точь как дождик, в бункер комбайна, ручьями льется из самосвалов на току, кипит, бушует, и те же ребятишки бегают по току, по колени утопая в зерне. Когда первый самосвал привез зерно на новый, пустой, чисто разметенный ток, кучка зерна совсем потерялась на обширном его пространстве, как если бы посреди комнаты высыпали чайную ложку маковых зерен. Но режут и режут комбайны высокую пшеницу. Старый образ, но, приглядишься, действительно, до чего же правильно назвали когда-то комбайн кораблем хлебных полей. Идут и идут на ток самосвалы, и вот уж на току горы зерна. Здесь его перелопачивают, перекатывают с места на место, пропускают через зернометы. Вот пять девушек выкатывают прямо по зерну этот немудреный механизмишко как бы на огневую позицию, и вот уж хлещет с зерномета веерообразной струей крупное, звонкое зерно. Наступила пора плодов. Медный таз для варенья, полный отборной клубники. Решето, полное малины, несет девочка из сада в дом. Большое блюдо вишенья на столе. Его высыпают в стеклянную бутыль и засыпают сахарным песком. 186
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4