Хлеба отцвели, и теперь бы им наливаться, но вот наступила сушь. Женщина качает на руках больного ребеночка и тихо, печально напевает ему. Головка ребеночка вянет, никнет, не держится от слабости и внутреннего жара. Никнет, не держится колос на обескровленном стебле. Вот уж много колосьев видим мы, и все они никнут, сохнут под палящим солнцем. Ребеночек, запрокинув головку, слабенько просит: «Пить!» Мать обрадованно, торопливо, с ложечки поит его. Снова колосья. Только что голоса нет у них, а то бы наполнилась окрестность миллионами голосов: «Пить! Пить! Пить!» В пшеницу заходит на несколько шагов агроном. Вылущивает тощие зерна в ладонь, качает головой — сушь! Широко распахнут над полями горизонт. И вот правее березового перелеска начинает темнеть, наливаться синевой и как бы даже чернотой край неба. Из-за горизонта вываливается в небо огромная грозовая туча. Если вглядеться в нее, то все в ней бурлит, кипит, перемешивается и клубится, как в котле. Но все это одновременно довольно быстро двигается по небу, занимая все большее пространство. Вот туча нахлынула на солнце и погасила его. Сначала, пока был край тучи, солнце сумело еще раза два прорваться, ударить на землю косым лучом, но тут подошла такая плотная синева и чернота, что сумрачно сделалось на земле.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4