новления и возрождения. Когда злачинку какую-нибудь качнет насекомое, она окутывается пыльцой, как золотым облачком. Но если от одной дикой злачинки вспыхивает золотое облачко пыльцы, то что же мы увидим, переведя взгляд на обширные хлебные поля? Облака золотой пыли бродят над матовой зеленью легко волнующихся полей. Если пройдет по узкой тропе (как все равно по просеке) или проедет на велосипеде сельская почтальонша, обязательно остановится, вдохнет глубоко душистый воздух неяркого хлебного цветения. В эту пору красивы поля. То бело-розовая гречиха разольется широко и привольно, так, что даже сам воздух над ней кажется как бы розовым, то тонкие березки смотрятся в голубые озера льна, то голубизне на смену придет густо-розовое, почти красное мохнатое буйство клевера, а там уж лилово полыхают поля люпина. В это время нанесет ветерком, и за версту услышишь, как цветет липа. Незримая река медового аромата льется от нее по яркому разнотравью. В тихую погоду несметное количество пчел слетается сюда на работу. Старое дерево, посветлев от цветения, гудит, шумит пчелами, мелькающими, мельтешащими среди цветов и листьев. А вот и сам липовый мед. Соты, полные, запечатанные до последней ячейки, и прозрачные капельки на них. Как бы росой обрызганы соты. Рожь цветет, а траву пора косить. К вечеру, когда в деревне уже утихнут дневные звуки, из конца в конец начинают звонко тюкать молоточки — отби181
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4