не то с кровью, не то с густым вином. Над тазом нальет тебе кахетинец с краями и выше краев, расплескав без жалости, облив наружные стенки стакана: — Пей, генацвале! Есть прелесть в вине, что выдерживают в течение десятилетий. Но есть прелесть и в том вине, которому десять дней. Здесь его, такое молодое вино, называют маджари. Около каждой бочки выпили мы по граненому стакану, чтобы узнать, в какой же бочке самое хорошее маджари. И это было не в счет. Казалось бы, и все, и кончить на этом наш поход вдоль виноградарского ряда. Но в одной бочке такое оказалось маджари, что здесь мы постояли с четверть часа, а кахетинец время от времени наливал да наливал нам над тазом, с краями и повыше краев. Кахетия! Где еще такое пить будешь?.. Пей, генацвале! Как бы кровью полны с краями тазы возле черных бочек, а из памяти все с большим беспокойством и с какой-то уж сладкой тревогой выплывают и выплывают слова: И струился сок задорный, Все печали погребал: Красный, синий, желтый, черный По знакомым погребам. Но сквозь дальние дороги, Сквозь ночную тишину И на дне стаканов многих Видел женщину одну. 154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4