щих птиц, но приметы осени грузинской, изобильной, виноградарской. Листва была зеленая, а между тем тянуло душистым дымком от костров, разложенных под котлами. А вот и старик грузин сидит около котла под яблоней и мешает в нем черпаком на длинном черенке. В котле варится сок для чурчхелов. На нитку нанижут потом ядра грецких орехов и будут окунать в вареный нужным способом виноградный сок. Сок будет застывать на ядрах, обволакивая их, и вот уже получатся эдакие колбаски с ореховыми ядрами в середине. Вкусно, питательно и сытно. А главное — храни хоть сто лет. А вот и сами чурчхелы висят на веранде дома. Вся веранда сплошь увешана ими и у другого дома, и у третьего, и у четвертого... Вот крестьянин с короткими седыми волосами на темно-коричневой голове везет на арбе большой глиняный кувшин, ведер, пожалуй, на сорок. А вон лежит разбитый и вынутый из земли старый его кувшин. Переезжая пересохшее теперь в осеннюю пору каменное русло реки (эти русла бывают плоски, как доска, и очень широки), мы увидели вываленные на камни большие кучи чего-то темного. Это выжимки от винограда: косточки да кожица. От выжимок по всей долине тянет крепким винным духом. Когда разольется река, унесет эти кучки весенней бурливой водой. Куда же делся сам виноградный сок? Обильно, весело льется он в эти дни в подземные кувшины, в большие и маленькие боченки, чтобы перебродить, отстояться и из мутноватой сладенькой жидкости, когда уйдет из нее все лишнее и ненужное, сделаться 152
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4