дили меня утром в реальности вечернего визита в такую своеобразную пекарню, ибо воспоминание о пышущей жаром печи и о человеке, залезающем туда так, что снаружи остаются одни ноги, было смутно и расплывчато. Шоты необыкновенно вкусны, особенно если накрошить их в крепкое хаши. У тбилисцев этот хлеб пользуется большой популярностью. Кажется, только одна такая печь работает в городе, так что часам к девяти утра шоты уже не купишь. Но и обычный грузинский хлеб в виде больших подовых караваев, а также лаваш —в виде тонких, как на лапшу раскатанных, сочней —всегда свеж, мягок и вкусен. Утром мы опять попытались устремиться в Москву, но Отарий опять пресек наши попытки. — Слушай,— сказал он.— Как ты уедешь из Грузии, не побывав в Кахетии, не посмотрев Алазанской долины? Разве можно так делать?! — При этом он смотрел на нас с таким искренним недоумением, что мы поверили: «Да, так делать нельзя!» Если Кавказ сам по себе в некотором роде жемчужина, а Грузия, несомненно, жемчужина Кавказа, то Кахетия считается жемчужиной Грузии. Мы ехали туда на автомобиле (который бог знает где арендовал Отарий) довольно долго, выехав в десятом часу утра. Холмы центральной Грузии, высокие, голые, коричневые, как бы пустынные, постепенно стали заменяться возделанными полями кукурузы, фруктовыми садами, виноградниками. Дорога и местность по сторонам дороги, и харак149
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4