рыба, укололась о крючок, выплюнула, неужели на этом все и кончится? А поплавок опять встает на дыбки, нетерпеливо начинает дергаться и дробить воду и вдруг стремительно, наискось, сливаясь с темнотой, идет в таинственную речную глубину. Но такая поклевка — мечта. Если клюнет таким образом разиков шесть за утро, считай себя удачливым рыбаком. Гораздо чаще после того, как поплавок бойко и решительно дернется вниз, затрепещет на крючке ощетинившаяся желтоватая с коричневыми крапинками рыбка, которую рыбаки ласково зовут то «генералом», то «хозяином» (имеется в виду водоема), то «комендантом», то «главным», то «домоуправом», то «братишкой», то «авторитетом», а то и по имени-отчеству — Ершом Ершовичем. И как только вытащишь «хозяина», так и река, самая незнакомая, самая таинственная, становится близкой, будто всю жизнь здесь рыбачил. Однажды мне пришлось сойти в Ленинграде с таллинского поезда в шестом часу утра. Дело было в конце мая. Чтобы скоротать время до того, как откроются учреждения, я пошел по городу и, естественно, вскоре очутился на набережной Невы. Ее широченная гладь голубела под утренним небом, посверкивая кое-где оранжевыми размытыми пятнами. На набережной сидели рыбаки. Один из рыбаков пользовался грандиозным сооружением, которое Лишь условно можно было назвать удочкой. Семиметровое, составленное из многих колен удилище было в нижнем конце своем толщиной с хорошую оглоблю. Держать его в руках было бы, конечно, невозможно, и рыбак изловчился. Примерно к середине удилища он 13
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4