Юноша лет восемнадцати, услышав, что мы спрашиваем, вызвался нас проводить. Он довел нас до места, повернулся и пошел обратно. Значит, он шел нарочно, показать нам то, что мы спрашивали. Был все еще ранний час, так что Отария мы нашли сидящим в постели, а открыла его жена Марина — молодая русская женщина. Ну, конечно, сейчас же вскочил Отарий, начались объятия, рукопожатия, восклицания, а на столе уже появлялись как бы сами собой разнообразные фрукты, жареные каштаны, овощи, разная прочая еда и для самого первого случая две бутылки натурального... Пока шли первые разговоры, пока еще не сели за стол, я осмотрел квартиру Отария. Он занимал две большие (семьдесят квадратных метров) комнаты в доме великого грузинского писателя Ильи Чавчавадзе. Илья-то Чавчавадзе был князь и занимал, конечно, весь дом, а Отарию досталась комната с камином и балконом и еще одна комната для спальни. Лепные высоченные потолки, балюстрады, отделанные золотой окраской по синему фону,— все это было больше похоже на церковь, чем на квартиру. Наконец-то телефон, воспользовавшись которым, мы тут же заказали Москву, и вовремя это сделали, ибо тут мы сели за грузинский дружеский стол, и все происшедшее в последующие дни как бы застлано туманной дымкой. — Слушай, — говорил Отарий, — ты приехал ко мне, ты мой гость. Зачем торопиться в Москву? 144
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4