ной телефонной станции в Адлер и узнать, можно ли улететь, по крайней мере, на самолете. Просидев на почте более двух часов (автобус до Адлера идет ровно час), мы узнали, что билеты проданы на одиннадцать дней вперед. Когда мы возвратились к окошку билетной кассы, возле окошка собралась толпа народа. Тут мы узнали, что есть самодеятельный список пассажиров на Москву, что пассажиры ходят сюда отмечаться по нескольку раз в сутки в течение двух недель и что только таким образом можно попасть на поезд. Окошко на этот раз было открыто, и кассирша полегче, но все же и грубо кидала реплики на вопросы пассажиров, то есть я хотел сказать, на вопросы людей, страстно желающих стать пассажирами. — Но куда-нибудь, в какую-нибудь сторону можно от вас уехать? — На Тбилиси пожалуйста, международные, мягкие, плацкартные... В долю секунды промельнуло следующее: до Тбилиси двенадцать часов езды... Ежели там пересесть на ТУ-104, который идет до Москвы два часа... — Хорошо, давайте на Тбилиси! Окошечко поспешно захлопнулось. Тут пришел какой-то поезд, и кассирша пошла к поезду, где пятнадцать минут разговаривала о пустяках со знакомыми проводниками. Потом не спеша возвратилась, внимательно оглядела очередь и остановила взгляд на пожилой женщине, одетой в черное, кивнула этой женщине головой. Женщина зашла в кассу через заднюю дверь и, 139
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4