ду, что пойдет он не внатяжку, а прогнется, образовав полукружие. Как и у других рек нашей местности, берега у Колокши крутые, без песчаных отмелей, луговыми цветами заросли до самой воды. Они хоть и крутые, да ровные, так что косари в покос окашивают их очень аккуратно, и копны, вытянувшись в ровный рядок, стоят тогда на крутом бережку. Мне попалось тихое местечко, справа от пышного ракитового куста. Прибрежная кувшинковая полоса здесь прерывалась, и мне представлялось уж, как там возле дна плавают по этому свободному пространству, путешествуя из одних зарослей в другие, разные колокшанские рыбы. Всегда вдвойне интересно впервые забросить удочку в незнакомую реку. Как тут, что? Какая будет поклёвка? Кем чреваты коряжистые убежища просторного глубокого омута? Верхоплавки, конечно, везде одинаковы, вот они уж привыкли за пять минут к моему присутствию возле ракитового куста и шныряют взад-вперед по своим верхоплавничьим надобностям. Но каждый рыбак знает, что не та рыба ловится, что по верху плавает и которую глазом видишь, а та, что, не обнаруживая себя, сидит возле дна до поры до времени. А поплавок, лежащий на тихой, как бы даже и не текучей воде, между тем встанет и, постояв так неуловимую долю времени, двинется, чуть-чуть наклонившись, откинувшись назад. Пройдет полметра, замрет и двинется обратно или совсем в сторону. Осторожно водит крупная рыба, и невозможно удержаться, чтобы поплавок снова лег на воду, как лежал до поклевки. Неужели бросила 12
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4