венны, и я сам старался их прогнать поскорее. От вновь приезжающих людей доходили слухи, что в Москве два градуса тепла при дожде и ветре. Стоит ли говорить, что в первый же день нашей жизни в Лидзаве я воспользовался советом моего друга, бывавшего здесь ранее, и, вооружившись рыболовной леской, а также крючками с длинным цевьем, а также большой жестяной банкой, поставленной в авоську, отправился к причалу рыбозавода. Удилища у меня с собой не было, здесь оно, говорили мне, и не нужно. Пройдя вдоль неогороженных остатков сосновой рощи, миновав поселок рыбозавода, я вышел на причал, представлявший собою вроде как бы мостки для полоскания белья, что бывают на наших прудах, но только увеличенные в десятки раз. Шагов пятьдесят в длину и шагов семь-восемь в ширину, причал поднимался над водой у самого конца своего метра на четыре, а глубины здесь около пяти метров. Но вода была так прозрачна, что все можно было разглядеть в подробности: и разный железный хлам, накиданный в море, и дохлую рыбу, выброшенную с рыбозавода, и живую рыбу, неторопливо плавающую возле самого дна. Недолго думая, я разделся и полез за ракушками. Их было множество на каждой свае, но верхние ракушки давно были оборваны рыбаками, приходилось нырять, или, вернее, окунаться, придерживаясь за сваю, и под водой отдирать ракушки, прицепившиеся очень крепко как к свае, так и друг к другу. В левой руке я держал авоську, куда и складывал добычу. Правая рука скоро начала кровото- чить, порезанная во многих местах. Это было начало. 131
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4