Этот, наш берег еще не наминали косить, а на том берегу у подножия крутого, былинных очертаний холма пестрели бабьи платки да платья, аккуратные рассыпались копны, и два завершенных стога матово зеленели там. Сквозь густую траву, потерявшись в ней по самые стекла, «Москвич» поплыл на легкой цветочной волне туда, где не виделась еще, а только угадывалась сама река. По настоянию Павла Ивановича поехали на мысок, где в Колокшу впадает речка под названием Черная. Теперь, может быть, нужно в двух словах описать ту и другую реку. Черная так запуталась в полях и перелесках, что едва-едва выбралась на ровное место и здесь стала пошире. В ином месте и пять, и шесть метров воды разделяют ее довольно крутые, пущенные под откос, заросшие травкой берега. При пяти-шести метрах нужно еще положить и на то, что нависший кустарник занимает добрую треть водяного зеркала, а затеняет так и все его. Да еще возле берега, противоположного кустарнику, речная трава, напоминающая хвощ, тут же отвоевала себе место под солнышком. Только на середине, шириной метрика полтора, прозрачно темнеет чистая вода речки Черной. Перебросишь через водяные травы, пустив под самый куст, крючок с наживкой, и тонет он смело метра три (не ждешь обычно такой глубины от подобной речушки), и тут возможны разные неожиданности. Колокша — река поматёрей. И двадцатипятиметровой сети не хватило бы перегородить ее, а бредень нужно брать не менее пятидесяти метров, имея в ви11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4