годаря чему видно, как она могуча и толста. Кроны широкие, с толстыми, причудливыми коряжистыми сучьями, иглы в несколько раз длиннее обыкновенных сосновых игл, и цвет их имеет тот неуловимый оттенок, благодаря которому сосну и зовут голубой. У подножия сосен по всей роще — мелкая морская галька, а то и крупные отшлифованные камни. А поверх них — красновато-коричневые иглы и этакие плотные глянцевитые шишки. Никакого подлеска нет. Если я добавлю ко всему, что сосны растут не часто, так что насквозь видна вся роща вдоль и поперек, то вот вам и представление о пицундской реликтовой роще, вернее, о ее неогороженной части. В роще нет плотной непроницаемой тени, но нет и солнца, а так себе — теплый, рассеянный свет — полусолнечное, полутеневое состояние. Это-то и является драгоценным. Не нужно на пляже деревянных грибков, тентов, навесов, где можно было бы прятаться от жгучих лучей. Лежи прямо на хвое, под легким, пахнущим морем ветерком. И тепло, и нежарко. А между тем появится у вас необыкновенно ровный, прочный загар, в котором будет что-то от цвета самих реликтовых сосен. Впервые пицундские сосны, когда мы вышли из садика, или, лучше сказать, с участка Надежды Васильевны, увиделись нам черными силуэтами. Меж черных стволов просвечивала синева с несколько матовым оттенком, а в иных местах сверкающая солнечной чешуей. От калитки до сосен тридцать шагов, да в соснах — сто, да еще тридцать от сосен до воды — вот и вся наша дорога к морю. Только в Албании, на Адриатическом море, ви127
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4