ним, приехавшим по туристским путевкам, ни к ним, ни к их тщательным образом организованному отдыху. Не хотелось нам теперь никаких обязательных маршрутов, а хотелось свободы и независимости, хотелось лежать у моря и знать, что если я сам не захочу завтра куда-нибудь поехать, то, значит, никуда и не поеду. А если захочу, то и туда заеду, куда никто и никогда наших туристов не возил. — Что касается ужина,— сказала Тамара Ивановна,— то ступайте в столовую. Найдите там Нору Николаевну, она вас покормит... Со следующего утра началась наша нормальная жизнь в Лидзаве. Однако пора сказать несколько слов о самом месте, куда мы приехали. Представьте себе глубокую, правильной подковообразной формы морскую бухту, в которой бывает тихо даже тогда, когда на море свирепствует сильный шторм. Бывает, что видно, как на горизонте, там, где края «подковы», море ходит белыми буграми, а здесь, у берега, тихо поплескивается необыкновенной прозрачности голубая вода. Бывает, что после шторма, когда как следует раскачается Черное море, на другой день достигают и бухты отголоски бури. Вдруг ни с того ни с сего, при полном безветрии начнут равномерно катиться на берег редкие крутые валы, и шум наполнит окрестности. «Сильно, знать, раскачалось вчера Черное море»,— говорят местные жители. Бывает, конечно, что потянет ветер прямо с моря, и тут уж никуда не денешься, но такое бывает редко. Левая дуга «подковы» возвышенна. Высокие белые скалы наискосок уходят в море, оставляя между собой и прибоем узенькую дорожку для прохода. 125
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4