я лишу ее одной женщины, ибо не могу же я поселиться в комнате, где, как в студенческом общежитии, поставлено шесть коек, на которых спят шесть молодых женщин. Комната — натуральное общежитие, и я еще подумал: неужели хочется людям из своих благоустроенных квартир ехать сюда, чтобы жить здесь таким образом? Но чего не сделаешь ради моря! К морю нужно было пройти через огородо-садик. Сразу за плетнем начиналась галька, сначала крупная, потом помельче, а потом уж и синяя вода. Был накат, и в замутившейся воде возле самого берега колыхались и переваливались вместе с волнами разные щепки, папиросные коробки, окурки и прочий пляжный мусор. На пляже царило чисто городское оживление. — А где и как вы питаетесь? — спросил я жену и ее подругу, вспомнив столовую. — Мы пользуемся пансионатом. Все было интересно мне здесь после деревни. И это общежитие по десять рублей за койку, и это море около самого огорода, и эта жара во время дождливой осени, а теперь вот еще какой-то пансионат. Мы пересекли асфальтированную дорогу, по которой только что пришли из города, и прошли с полкилометра в сторону гор. Опять калитка, опять сад, на этот раз с мандариновыми и апельсиновыми деревьями, а также с высокой полузасохшей хурмой, строящийся железобетонный особняк и маленькая хатенка-мазанка, притулившаяся возле строительства. Под мандариновым деревом продолговатый дощатый 120
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4